Но как-то получается, что от тебя требуют быть такой, какой им хочется...

Итак, к тридцати семи годам у Сухорукова было все, о чем может мечтать человек...

Итак, к тридцати семи годам у Сухорукова было все, о чем может мечтать человек в этом возрасте. Даже горе было. Не хватало пустяка – счастья.

Жизнь большинства людей определяется их окружением...

Жизнь большинства людей определяется их окружением. Обстоятельства, в которые ставит их судьба, они принимают не только с покорностью, но и охотно. Они похожи на трамваи, вполне довольные тем, что бегут по своим рельсам, и презирающие веселый маленький автомобиль, который шныряет туда-сюда среди уличного движения и резво мчится по деревенским дорогам.

— Сколько нам еще осталось жить?..

— Сколько нам еще осталось жить? — спросила вдруг Елена. — Если мы будем осторожными — год и, может быть, еще полгода. — А если мы будем неосторожными? — Только лето. — Давай будем неосторожными, — сказала она. — Лето так коротко.

Ещё...

Глядя на работу мамина сибиряка, я впервые почувствовал себя ненастоящим...

Глядя на работу мамина сибиряка, я впервые почувствовал себя ненастоящим, таким же ненастоящим, как мой папочка. Мне сделалось стыдно, что вот я уже в девятом классе, а до сих пор не сделался мужчиной в доме — раньше мне такое и в голову не приходило.

Они с леди Констанцией открыли общий банковский счет...

Они с леди Констанцией открыли общий банковский счет, и за тратами наблюдала она. Мистер Кибл давно сожалел о своем опрометчивом шаге, но идея пришла ему в первые дни медового месяца, когда мужчины склонны делать большие глупости.

Мужчины, которым за 40, похожи на кроссворд...

Мужчины, которым за 40, похожи на кроссворд на последней странице «Нью-Йорк Таймс»: целый день ломаешь голову, чтобы их разгадать, и так и не уверена, что нашла верный ответ.

Ещё...

«Хоть бы Нина пришла, - устало подумал он. – Что за народ – женщины...

«Хоть бы Нина пришла, - устало подумал он. – Что за народ – женщины: необходима – нету, видеть не хочешь – тут как тут...»

Мне казалось, что женщина не должна...

Мне казалось, что женщина не должна говорить мужчине, что любит его. Об этом пусть говорят ее сияющие, счастливые глаза. Они красноречивее всяких слов.

Я когда-то в течение целого сезона носил в петлице только фиалки...

Я когда-то в течение целого сезона носил в петлице только фиалки — это было нечто вроде траура по любви, которая не хотела умирать. Но в конце концов она умерла. Не помню, что ее убило. Вероятно, обещание любимой женщины пожертвовать для меня всем на свете. Это всегда страшная минута: она внушает человеку страх перед вечностью.

Ещё...

- Чего желаете, товарищ полковник?

- Чего желаете, товарищ полковник? - Счастья, - ответил Горбачев. – Одну порцию обыкновенного человеческого счатья. Можно даже без гарнира, я не обижусь. Официант собрал морщинки вокруг умных, всепонимающих глаз и грустновато усмехнулся.

Итак, к тридцати семи годам у Сухорукова было все, о чем может мечтать человек...

Итак, к тридцати семи годам у Сухорукова было все, о чем может мечтать человек в этом возрасте. Даже горе было. Не хватало пустяка – счастья.

Если бы у него спросили, счастлив ли он, Горбачев, ни секунды не колеблясь, ответил бы...

Если бы у него спросили, счастлив ли он, Горбачев, ни секунды не колеблясь, ответил бы: счастлив! Однако где-то в подсознании он чувствовал, что счастье его сродни новой, еще не прошедшей испытаний и не запущенной в серию машине: вроде бы чудо-самолет, а поди знай, какую штуку он с тобой выкинет в самый неподходящий момент.

Ещё...

Это была первая ночь, когда мы не занимались любовью...

Это была первая ночь, когда мы не занимались любовью. Когда это повторилось еще два раза подряд, я забеспокоилась. Миранда: — Три ночи? А три месяца не хочешь? Кэрри: — Нет... — Да. Теперь можешь сменить выражение лица. — Извини, дорогая, я не знала. Где же я была все это время?

На следующий день я поняла, что веду себя как ребенок...

На следующий день я поняла, что веду себя как ребенок и решила занять зрелую позицию, то есть все отрицать.

Жизнь в Нью-Йорке вертится вокруг секса: одни им занимаются...

Жизнь в Нью-Йорке вертится вокруг секса: одни им занимаются, другие его добиваются, третьи не могут получить. Не мудрено, что город не спит по ночам – он сексуально озабочен, но уж если тебе удается отхватить свой кусок пирога, начинается кайф.

Ещё...